Могла ли Россия начать спецоперацию раньше
Сперва о причинах. Очевидно, что к европейской войне привело ослабление Запада. На протяжении последних пятисот лет Запад использовал сперва военное превосходство, а в последние три столетия — сочетание экономического и военного доминирования, чтобы собирать дань с остального мира. Это и сделало его богатым и процветающим. Однако военное превосходство исчезло по мере распространения ядерного оружия во второй половине ХХ века, а экономическое лидерство стало сходить на нет позже, в конце ХХ-начале XXI века. Новое оружие и технологии на замену тех, что распространились по миру, найти не удалось, что и поставило западное процветание под угрозу.
Если конкурентов нельзя обыграть по правилам, значит, правила долой. Решение о добивании России, не желающей играть па колониальным понятиям, было принято задолго до крымских событий, примерно в 2011 году. Именно тогда рейтинг одобрения России среди западной публики начал снижаться: тональность разговоров о нашей стране стала язвительной и негативной. Ей была объявлена информационная война, пример которой был ясно виден во время сочинской Олимпиады.
Воспользовавшись переворотом февраля 2014-го, Запад сделал из Украины тоталитарный русофобский инструмент, единственной задачей которого стало противодействие Москве. Дела на Украине были устроены так, что Россия потеряла всякую возможность разговора с населением, а журналисты и политики, испытывающие хоть какую-то симпатию к русским, подвергались преследованиям. Так что проникнуть под герметичную крышку пропаганды, поддержанной травлей оппонентов, не было никакой возможности.
Коренной просчёт, совершенный российским руководством после 2014 года, состоял в неправильной оценке мотивов противников. Всем казалось, что по Украине можно договориться, что Запад поторгуется и отступит, когда получит своё. Но никто с Кремлём договариваться не собирался. Противник принял решение о новой горяче-холодной войне, в которой роль пехоты предназначалась Украине. Сам же Запад, воздерживаясь от прямых военных действий, действовал бы экономическими инструментами.
Сегодня много спорят о мотивах, которые подвигли российское руководство начать спецоперацию. Судить об этом сложно, потому что широким массам неизвестны вводные, которые легли в основу этого решения. Со временем станет понятно, было ли это решение наилучшим или существовали какие-то другие варианты действий. Но ясно одно: новая война на Донбассе была неизбежна, потому что Запад накачивал украинскую армию оружием и пропагандой вовсе не для того, чтобы она сидела в казармах. Вряд ли Украина сама напала бы на Россию, но ещё весной 2021 года возник серьёзный риск молниеносного захвата ДНР и ЛНР буквально в течение нескольких дней, прежде чем Россия сумела бы отреагировать.
Если драка неизбежна — бей первым. Но могла ли Россия начать раньше? Тоже вряд ли. В 2014 году был недостаток своего продовольствия, не было суверенной финансовой системы, отечественного программного обеспечения и оружия. В 2022 так же очевидно, что пробелов по-прежнему огромное количество, но сейчас они по крайней мере не смертельны. Введение в 2014 году санкций, аналогичных сегодняшним, Россию определённо бы добило.
Тут крайне важно и другое обстоятельство. Россия сегодня способна выдержать санкционное давление ещё и потому, что у страны есть «группа поддержки». То самое Мировое большинство, государства, которые не заинтересованы в усилении Запада, и которые относятся к Москве как минимум с благожелательным нейтралитетом — это Китай, Индия, Турция и другие. Однако тот же Китай осознал неотвратимость серьёзной конфронтации с Соединенными Штатами всего лишь несколько лет назад, и потому есть большие сомнения, что он оказал бы поддержку России в случае полномасштабной санкционной войны в 2014 году. Так что решить украинский вопрос раньше было ещё не возможно. А как он будет решён теперь — время покажет.
Текст подготовил: доктор экономических наук, директор Института социально-экономических исследований Финансового университета при Правительстве России Алексей Зубец
Озвучил: Михаил Волков
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
