На пороге эскалации: что ждёт Иран
В основе протестов в Иране – глубокие экономические проблемы: высокая инфляция, падение национальной валюты и обострение социальной напряжённости, что с конца декабря привело к многочисленным демонстрациям в крупных городах. Первоначально протесты носили в основном экономический характер, но вскоре затронули вопросы политической ответственности и требований перемен в верхах. При этом количество жертв и пострадавших остаётся предметом разночтений: независимые источники говорят о сотнях погибших и тысячах арестованных, тогда как официальные власти публикуют значительно более низкие цифры, подчёркивая потерю жизней представителей сил безопасности.
Лидеры обеих стран уже сделали публичные заявления, которые усилили тон диалога до уровня угроз. Дональд Трамп неоднократно подчёркивал, что Вашингтон может вмешаться, если Тегеран применит чрезмерную силу против протестующих, трактуя свою позицию как поддержку свободы и защиты граждан. В ответ Иран обвинил зарубежные государства в провокации беспорядков и напомнил, что любая атака извне встретит радикальный ответ.
Стратегически такие угрозы отражают более глубокий кризис доверия между сторонами. На фоне этого противостояния Израиль находится в состоянии повышенной готовности к возможным последствиям эскалации. Активизировались и дипломатические контакты с американской администрацией – прежде всего в попытках согласовать позиции и укрепить взаимодействие на случай обострения.
Впрочем, окончательного решения о применении силы пока не принято — рассматриваются лишь варианты ответных действий. Тем не менее нарастающая риторика и рост агрессивных заявлений повышают риск дальнейшего ухудшения отношений и потенциального перехода от слов к действиям.
В краткосрочной перспективе наиболее вероятным сценарием остаётся контролируемая эскалация без прямого военного столкновения. Штаты будут усиливать давление через заявления, санкционные сигналы и демонстрацию силы в регионе, избегая удара, который втянул бы их в новый конфликт на Ближнем Востоке. Иран, в свою очередь, продолжит жёсткую риторику и асимметричные ответы, делая ставку на сдерживание и внутренний контроль, а не на прямую конфронтацию.
Историк, политолог Владимир Ружанский:
«В данный момент с высокой степенью вероятности можно предположить, что на Западе делают ставку на кумулятивный эффект от протестов. Сейчас эти протесты накапливаются. А взрыв может произойти и через год, и через 5 или даже 10 лет. У США и их спецслужб очень большой опыт в деле кумулятивных эффектов. Можно вспомнить СССР, где недовольство населения качеством жизни в конце концов привело к развалу страны.
Но вряд ли американцы делают ставку на нынешние протесты. Дело в том, что исход протестов (согласно американским расчётам) определяется тремя случайными величинами:
1. Раскол элит, когда силовики, духовенство, экономические группы перестанут действовать согласованно.
2. Устойчивость массовой мобилизации, что означает не вспышку, а способность протестов длиться месяцами, самовоспроизводиться, иметь координацию и лидеров.
3. И, наконец, внешний фактор в форме санкций, войны, резкого экономического обрушения или внешней легитимации протеста.
Режим в Иране падёт, только если одновременно реализуются все три условия.
Однако вероятность раскола элит весьма низкая (10–15%), поскольку КСИР (Корпус стражей) – не просто силовики, а крупнейший экономический актор. И не будем забывать, что элиты теряют всё при смене режима. Поэтому у нынешних иранских элит есть стимул держаться вместе. Кроме того, в Иране нет альтернативного центра силы, как армия в Египте, и исторически Иран очень устойчив к элитным расколам.
Ну и наконец, главное: США и ЕС не хотят хаоса в Иране (ядерный фактор). Регион и так перегрет. Санкции уже «вшиты» в систему, а это ведёт к эффекту привыкания. Протесты в Иране не проигрывают и не выигрывают. Они копятся, размывают сакральность власти, меняют социальную норму, готовят другой Иран, который взорвётся не сейчас, а в момент системной слабости, если таковая себя проявит».
