Первый после Аугусто Пиночета
Действующий президент Габриэль Борич, бывший левый студенческий лидер, попытался нарушить негласную, но жёстко действующую установку – не трогать принятую при Пиночете конституцию, законы и правила. Левые и центристы, правившие Чили в 1990-2022 годах, громко проклинали Пиночета, но не трогали ничего из того, что получили от него в наследство. По простой причине: законы работали, экономика развивалась, а уровень жизни был самым высоким в Латинской Америке.
Между уходом Пиночета и приходом Борича чилийцы жили практически в сказке: порядок и стабильность как при диктатуре, плюс демократия и социальные программы как в Швеции или Нидерландах (одна только бесплатная электроэнергия чего стоила). И свысока поглядывали на соседние страны, тонущие в бандитизме, нищете, терроризме и кризисах. Нараставшие подспудно проблемы (рост «армии» бездельников, живущих на дотации, разрастание левацких молодёжных группировок, вялотекущая партизанщина индейцев в Араукании) для большинства чилийцев были незаметны.
Всё изменилось в 2019 году, когда радикальные группы студентов подняли восстание в Сантьяго-де-Чили в знак протеста… против роста цен на транспорт на 10%. Полиция, со времён диктатуры не применявшая силу, растерялась, и банды юных головорезов буквально разнесли центр столицы. В боях с полицией были убитые. Ободрённые событиями в столице, радикальные элементы среди индейцев-мапуче развернули настоящую партизанскую войну; из Араукании потянулись «белые» фермеры и те индейцы, которым не нравилась партизанщина. Плюс пандемия подрубила процветавшую экономику (Чили – сырьевая страна, и её экономика пережила COVID-19 тяжелее, чем наиболее развитые страны).
На волне всех этих невзгод и взошла звезда Борича, который решил сменить конституцию Пиночета на нечто супер-социально-либерально-зелёное. Его соратники, вчерашние студенты (судя по всему – двоечники) написали и вынесли на референдум столь путаный и безграмотный текст, что избиратели, включая левых, его отвергли. Одновременно в Араукании, замирить которую Борич обещал перед выборами, всё ярче горели леса и фермы, и левый президент, пытавшийся заключить индейских радикалов в объятия, был вынужден бросить в горящий регион армию.
Ко всем этим невзгодам добавилась преступность. В 2019-2023 годах из Венесуэлы уехало больше 7 миллионов человек, значительная часть из которых обосновалась в Чили. Среди иммигрантов было множество преступников и просто асоциальных элементов, наводнивших пригороды Сантьяго, Антофагасты, Вальдивии и Консепсьона, грабя и запугивая чилийцев. Тут активизировались пожилые чилийцы: в личных беседах, на страницах прессы, на телеэкранах и в интернете они непрерывно рассказывали, как при Пиночете можно было гулять по паркам даже ночью, а преступников моментально ловили. Конечно, это сильно преувеличено: немолодые люди скорее ностальгировали по своей молодости, но доля истины была.
Появление на этом фоне такой фигуры, как Каст, было неизбежно, причём левые сами вымостили ему дорогу. Упор левой пропаганды на том, что отец Каста был нацистом, только сыграл ему на руку. Во-первых, он не обязан отвечать за отца, а во-вторых, Каст-старший был солдатом, и вступил в НСДАП в 1942 году на фронте. Так можно объявить «детьми нацистов» всю Германию с Австрией. Но на чилийского избирателя, традиционно уважающего потомков немецких иммигрантов за трудолюбие и честность, этот пропагандистский приём оказал удручающее впечатление.
Второй – и фатальной – ошибкой левых было выдвижение кандидатуры Жанетт Хары. Дело не в том, что она плоха: нет, она – умеренный политик, и в бытность министром труда и соцобеспечения она проявила себя хорошо. Но она – член Коммунистической партии, что не только для правонастроенных избирателей, но и для аполитичных обывателей – как красная тряпка для быка. Даже для умеренных левых коммунисты это слишком. Левые лидеры удивительным образом не поняли того, о чём писали и говорили буквально все эксперты: член компартии, как бы он ни был хорош, в Чили победить не может ни при каких обстоятельствах.
Перед выборами Хара ещё больше ухудшила своё положение, начав говорить о том, что она будет править не как коммунистка, а как «президент всех чилийцев» – но при этом из партии не вышла. Она вдруг стала вторить Касту, говоря о «железной руке», которой будет давить преступность. Всё это размыло её образ и как левого лидера, и как социального реформатора. Так что Касту особенно ничего делать было не надо – нужно лишь повторять привычные лозунги об изгнании незаконных мигрантов, заборах на границах, о тюрьмах для преступников и армейских рейдах в Араукании. Для уставших от тянущейся уже пять лет неразберихи чилийцев этого оказалось вполне достаточно.
Текст подготовил: историк, политический аналитик Евгений Трифонов
Озвучил: Михаил Волков
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
