Проект имени одного человека: что ждёт Совет мира
Отсюда и показательная сцена в Давосе – подписание устава с участием глав 19 государств, демонстративная церемониальность и автоматическое назначение инициатора председателем Совета. Давос в этом смысле стал не площадкой дискуссий, а декорацией. Как справедливо отмечали наблюдатели, форум, долгое время ассоциировавшийся с глобалистской повесткой, был переформатирован под MAGA-нарратив. Белому дому удалось перехватить символическое пространство – но символика, как известно, не равна содержанию.
А с содержанием у проекта возникают системные проблемы. Трамп последовательно игнорирует базовую сложность ближневосточного конфликта. Он давно вышел за рамки чисто политического спора и сочетает в себе политическое, этническое и религиозное измерения. За десятилетия конфликт стал частью коллективной идентичности сразу нескольких обществ, сформировал устойчивые модели поведения государств и элит далеко за пределами Ближнего Востока. Это не узел, который можно разрубить эффектным жестом. Его можно только медленно и болезненно распутывать – при наличии терпения и институциональной опоры.
Тем не менее Совет мира по Газе подаётся как готовое и почти универсальное решение – дипломатическая победа и долгосрочный механизм урегулирования. Однако предложенный Трампом 20-пунктный план прекращения огня имеет очевидные изъяны.
Во-первых, структура Совета выстроена как инструмент персональной власти. Согласно уставу, оказавшемуся в распоряжении СМИ, председатель вправе приглашать и исключать государства, формировать повестку, блокировать решения исполкома, определять правила работы всех подразделений и даже назначать преемника. Более того, право толкования устава закреплено за ним же. Фактически речь идёт о международной организации, полностью завязанной на одного политика. При этом из той же логики следует и её хрупкость: с уходом Трампа с поста президента исчезнет и политический вес Совета.
Во-вторых, проект проваливается по критерию инклюзивности. Полноценного палестинского представительства при формировании Совета нет. Национальный комитет по управлению Газой возглавил человек, не связанный с управлением сектором и получивший образование за пределами региона. Это позволяет критикам утверждать, что под видом коллективного посредничества происходит навязывание внешней воли. Дополняет картину и входной билет в виде обязательного взноса в один миллиард долларов, что превращает Совет скорее в закрытый клуб состоятельных государств, чем в универсальный механизм мира.
Показателен и сдержанный интерес со стороны крупных незападных игроков. Индия и Китай приглашения получили, но подтверждать участие не спешат. И это при том, что обе страны имеют плотные связи с Израилем – от торговли до сотрудничества в сфере безопасности. Тем не менее Совет, сформированный под американское лидерство, не стал для них привлекательной площадкой. Это говорит о восприятии проекта как одностороннего, а не коллективного.
В основе всей конструкции лежит убеждённость Трампа, что международные конфликты возникают из-за переоценки абстрактных норм и недооценки сделки. Международное право в этой логике – помеха, а торг – универсальный инструмент. Проблема в том, что речь идёт не о девелоперском участке, а о территории, чьё прошлое и будущее не принадлежат посреднику. История уже знает примеры, когда подобная логика заканчивалась тяжёлыми и долговременными последствиями.
Всё это создаёт ощущение, что Совет мира задуман не столько для решения судьбы Газы, сколько как эксперимент по пересборке всей архитектуры международной дипломатии. То есть вместо институтов и процедур будут персонализированная воля и сделки, а вместо универсальных правил – размен чужих интересов. А Газа в этой схеме выглядит скорее поводом, чем целью.
