Три армии и один расчёт: кому нужно «мусульманское НАТО»
Идея сближения развивается на фоне снижения доверия к американским гарантиям и хронической нестабильности на Ближнем Востоке. Война Израиля и Ирана, продолжающийся кризис вокруг Газы, напряжённость в Йемене, Ливане и Сирии показали, что прежняя архитектура сдерживания практически работает. На этом фоне региональные державы стремятся диверсифицировать механизмы безопасности.
Отправной точкой стало саудовско-пакистанское оборонное соглашение 2025 года. Документ закрепил взаимную поддержку, но без автоматических обязательств по военному вмешательству и без интегрированного командования. Это скорее политический сигнал о солидарности, чем аналог НАТО. А возможное подключение Турции расширяет формат до трёхстороннего, добавляя военно-промышленный и технологический потенциал Анкары.
Для Турции участие в проекте означает усиление регионального влияния без разрыва с НАТО. Так как Анкара остаётся встроенной в европейскую экономику и не заинтересована в прямой конфронтации с западным блоком. При этом гибкий формат позволяет расширять присутствие на Ближнем Востоке и в это же время не брать на себя жёстких обязательств.
Пакистан заинтересован в укреплении позиций на фоне противостояния с Индией. Его ядерный статус и развитый оборонный сектор придают формату дополнительный вес. Саудовская Аравия, реализуя стратегию «Видение 2030», стремится к большей автономии и диверсификации партнёрств. Получается, что совместные проекты, включая кооперацию в авиации и ВПК, вписываются в эту линию.
Но всё же формат не выглядит как антиизраильская или антиэмиратская ось. Экономические связи и инвестиционная взаимозависимость делают прямую конфронтацию маловероятной. Больше похоже на то, что речь идёт о создании параллельной платформы безопасности в условиях фрагментации региона.
Показательно, что одновременно формируются и другие связки – например, углубление оборонного взаимодействия Индии и ОАЭ. Регион уходит от единого центра силы к множеству пересекающихся форматов. И это отражает общую тенденцию – державы предпочитают координацию между собой вместо опоры на внешних гарантов.
